«Город Халтурин военного времени глазами ребенка»
Автор работы: Чиргина Алина Петровна, студентка группы НД1 специальность «Преподавание в начальных классах» КОГПОАУ «Орловский колледж педагогики и профессиональных технологий»
Руководитель: Даровских Е.В., преподаватель колледжа
Мое выступление посвящено бесценным детским воспоминаниям и размышлениям о них Эмилии Павловны Лаптевой, в замужестве Коковихиной. Материалы предоставлены семьей Эмилии Павловны: внучкой Александрой Коковихиной, сыновьями Валерием Геннадьевичем и Юрием Геннадьевичем.
Родилась Миля Лаптева 9 декабря 1936 года. Ей было 4,5 года, когда началась Великая Отечественная война. Воспоминаниями об этом времени Эмилия Павловна поделилась со своими родными будучи взрослой. Цитирую ее воспоминания и размышления.«Война. Дети о ней не имели никакого представления, но расставание с отцом на переправе осталось в памяти — карие глаза отца, отправляющиеся, их семьи, широкая река, паромный трос через нее. А далее — ожидание писем с фронта и разговоры о том, что кто-то уже получил весточку. Это вселяло надежду, что придет и нам письмо. И оно пришло.
Папа писал: «Добрый день! Здравствуйте Катя, Миля, Геня, Лидочка. Пишет вам папа. Сегодня утро 15 августа, мы все еще находимся левее города Ленинграда. Где будем высаживаться, на какой фронт — ничего не знаю. Катя, здесь живут плохо, все мирные жители выехали, крупные железнодорожные станции бомбятся немцем. Нас пока дорогой бомбили один раз, убито и ранено трое. Самолеты часто появляются над нашим поездом. Смерть ежечасно над головой. В станции Быстряги видел отца, но много говорить не пришлось. Только простились, да он купил мне соленых огурцов.
Ехали из Кирова по северной дороге до Ярославля, Рыбинска, ст. Бологое и куда-то левее Ленинграда. Если удастся — то напишу. Но пока жив, то надо писать. Катя, живите, не падайте духом. В нашем городе жить можно спокойно и хорошо.
Дорогой нас кормят пока ничего, настроение до убитых было ничего, но сейчас некоторые круто изменялись. Мне писать не надо — адреса нет. Убило санитаров, но кого точно не знаю, но халтуринские.
Катя, поцелуй крепко, крепко за меня Милю, Геню, Лиду. Сама не плачь, не беспокойся, думай, что страдаешь не ты одна, а вот здесь жители лишились домов, родных, детей и всего. Следующее письмо напишу может сегодня или завтра, если будут какие изменения.
Остаюсь пока жив, здоров и вам того желаю. С красноармейским приветом ваш папка Павел Лаптев. 15.08.1941 год».«Город наполнялся приезжими людьми. Появилось новое слово «эвакуированные». Они были из Ленинграда и жили почти в каждом доме. Конечно, они привезли с собой только самое необходимое, но и это они предлагали в обмен на картофель и овощи. Многие местные женщины не брали их вещей, а делились своими скудными запасами. Все слушали последние известия Совинформбюро, ждали писем с фронта».«Незаметно подошло время идти в школу. Я училась в филиале средней школы Nº 2, что рядом с сельхозтехникумом. В школе холодно. Сидим в одежде, даже в рукавичках. А наша учительница Жолобова Юлия Николаевна вела уроки, накинув на плечи пуховый платок. Должно быть ей было очень холодно, потому что мел часто падал из ее рук. Мы любили свою учительницу. Она была такая молодая и красивая! Мы чувствовали, что она тоже нас любит. В холодные зимы, отправляя нас домой после уроков, она проверяла все ли пуговицы на пальтишках застегнуты, а девочек кутала в платки. Когда наступало время прививок, и делали уколы под лопатку, все крепко припадали к ее коленям. Все было как с мамой. Хоть и позже, годы спустя мы поняли, что была она нас старше лет на 10. Совсем девчонка. Затем средние классы и мы в руках хороших учителей: Костровой Людмилы Александровны, Плетневой Анны Николаевны, Кулигиной Анастасии Филипповны, Шерстенниковой Нины Ивановны, Банникова Сергея Федоровича, Журавлева Бориса Федоровича».«Но вернемся в наш город военного времени. В городе в зданиях школ размещались госпиталя. Одежду прибывших с фронта бойцов стирали жительницы города. Моя бабушка тоже стирала. То были окровавленные ватники и ватные брюки. Частенько ватники были без рукава с окровавленным плечом, а брюки с обрезанной штаниной. Раненые, кто мог, гуляли около госпиталя. Иногда, по всей вероятности, без разрешения приходили в торговый павильон. Женщины угощали их молоком».«В здании училища Nº 36 находилась политшкола. Не знаю, может быть было другое правильное название, но все называли так. Курсанты — очень молодые, подтянутые, стройные ребята. В поле за нашим домом (наша улица Республиканская, а теперь — Кирова была крайней) у них были выкопаны окопы, построены из щитов какие-то сооружения. Там проходили занятия. Отправляясь туда, они переодевались во дворе нашего дома. Было много разговоров, шуток, смеха. Молодые, в эти часы они не думали о войне. После занятий снова собирались во дворе. Бабушка варила им кашу из брикетов их пайка. Было интересно смотреть на них. Собираясь, умолкали и благодарили бабушку за прием и приют. А бабушка объявляла: «Ребёнки, идите кашу доедать». Может уходили сытыми, а может быть и недоедали, зная, что тут трое ребят. Я не помню, чтобы была голодна, выручали картошка и овощи, но кашу мы ели с большим аппетитом. Курсантов не стало, а в окопах еще несколько лет играли мальчишки и девчонки с нашей улицы».«А еще остались в памяти немцы. Пленные, раненые. Тех, кто мог ходить и работать, можно было видеть. Шли они колонной на работу под охраной, собак не помню. Зимой возили торф на тракторных санях от деревни Хохловы. Случалось, что на некотором расстоянии от них и мы несли по 2 кирпичика торфа в школу. Их госпиталь имел земельный участок за речкой возле нынешнего маслозавода, где пленные выращивали овощи. Дети высыпали на улицу, когда видели их колонну. Немцы разговаривали негромко. В мою память запало слово «niks». Когда в школе я изучала немецкий язык, то все искала это слово, но нашла его много позднее в книге о войне, в сноске. Оказывается, это не диалектное слово, а литературное «nicht» (нет).
Соседка наша была врачом в этом госпитале. В ее доме была масса поделок, выполненных руками немцев, особенно меня поразили работы, сделанные в технике выжигания. Очевидно, так они выражали свою благодарность. В одном из послевоенных фильмов немец сказал: «Советский плен тоже не есть рай». У немцев, которых мы видели, не было изможденного вида, одеты они были по сезону, правда вся обувь была на деревянной подошве».«Нам представлялось, что фронт где-то далеко. Но тем не менее было распоряжение обклеить стекла окон полосками бумаги крест-накрест, а также плотно завешивать окна по вечерам, чтобы тусклый свет керосиновой коптилки не пробился на улицу. Дежурные по улице должны были следить за исполнением распоряжения, но жители сами обходили свои дома. После такой подготовки к ночи на душе было тревожно. Не добавляли жизнерадостности разговоры взрослых о квартирных кражах, воровстве, о том, что у кого-то отобрали хлеб по дороге из магазина домой. А очередь за хлебом с номером 200 химическим карандашом на ладошке! Нескончаемая очередь в баню, а ведь мыли, было тепло, светло, хватало воды».«Сейчас, с высоты моего возраста, меня поражают женщины военного времени. Как они узнавали, что через Оричи пойдет эшелон с ранеными? Собирались группами и отправлялись пешком через реку и еще 20 км до Оричей. Как они надеялись, что найдут того, от кого не было писем, в этом эшелоне или узнают что-то о нем!
Наконец-то наступило время радостных перемен. Сводки Совинформбюро приносили известия об освобождении наших городов. Однажды рано утром я услышала плач. Окончательно проснувшись, я увидела плачущих маму и тетю. Они сказали, что кончилась война. Уезжали ленинградцы, за некоторыми женщинами приезжали мужья. Ждали и наши женщины, ждали еще много лет по окончании войны. А вдруг где-нибудь в госпитале долечивается? А вдруг был в плену? Опять ходили слухи, что кто-то пришел, ходили узнать, где был, не видел ли ее мужа? Появились мужчины с пустым рукавом, с деревянным протезом ноги, совсем без ног на деревянной инвалидной коляске. Было еще голодно. На вытаявших полях собирали песты и перезимовавшую картошку. Пекли лепешки. Вкус этих лепешек вспоминается, когда угощают драниками по-белорусски».Эмилия Павловна известный человек в нашем районе. Свою жизнь она посвятила педагогической профессии, ее педагогический стаж составляет 34 года. После окончания школы в 1954 году она поступила в Кировский государственный педагогический институт имени В.И. Ленина для обучения по специальности иностранные языки. А в 1959 году успешно окончила его, получила квалификацию учителя английского и немецкого языков, была направлена на работу в Мулинскую семилетнюю школу Нагорского района учителем немецкого языка. Но в 1962 году Эмилия Павловна вернулась в родную школу № 2 г. Халтурина, а 1965 году перешла в Халтуринское специальное профессионально-техническое училище №1 на должность учителя английского языка, где проработала до выхода на пенсию. Затем, еще пять лет обучала иностранному языку учащихся Кузнецовской средней школы Орловского района. За долголетний добросовестный труд от имени Президиума Верховного Совета СССР 22 мая 1990 года Коковихина Эмилия Павловна награждена медалью «ВЕТЕРАН ТРУДА».Авторское содержание доклада, стиль, орфография, пунктуация сохранены.
