«Моя подруга Галя». Автор работы: Целищева Светлана Вениаминовна, краевед, г.Киров.
В рамках предложенной темы сегодняшних чтений, я хочу рассказать о своей подруге детства Гале Катаевой. Теперь это многим хорошо знакомая и уважаемая в Орлове, педагог и общественный деятель Галина Ивановна Казаковцева. Сама Галя, её родители – Иван Степанович и Нина Ивановна оказали на мое детство и дальнейшее становление, несомненно, очень значимое влияние.
Сначала — лирическое отступление. Отрывок из моих воспоминаний о детстве в нашем необыкновенном и волшебном, общем с Галей доме. В новый двухэтажный белокаменный дом с отдельными квартирами, обширной придомовой территорией, забором и высокими воротами с улицы, мы въехали одновременно в ноябре 1958 года. Для города, с его коммуналками и частными домиками, это невиданно.
В первую весну после заезда в дом, вытаяла удивительная земля, вся в ступеньках – застывших с осени следах гусеничного трактора. По этим ступенькам ходили, пока они совсем не размякли, две пятилетние девочки. Ходили, еще не зная мира, но чувствуя его зов. Ходили, еще не зная, что вот так, вдвоем они пройдут через всю свою жизнь и станут родными друг другу. Что на всю жизнь останется непостижимо влекущим сочетание весенней, уже дышащей земли и уходящего, тающего снега. А пока вдвоем пробовали на вкус хрустальную ледяную бахромку прозрачных ручейков, капли медовой смолы на поленнице дров, шевелили щепочкой красных жуков-пожарников, облепивших сухие деревянные настилы. А что там, подальше от дома? От старинного парка остались нетронутые уголки. Раскидистые серебристые тополя дали целый лесок поросли. Туда не ходили, далеко. Если нужны были грибы для колдовского зелья, то их собирали рядом, в опавшей хвое ржавых лиственниц. Ближе всех стояли огромные черные липы. Их тяжелые ветки свисали над крышами сараев. Зимой с крыш не только с визгом прыгали в сугробы, но доставали зимнее лакомство — липовые крылатки с семенами — орешками и почки. Снегирям оставалось еще много! Были и другие вкусности. Молодая хвоя лиственниц, красные еловые и сосновые шишечки, сладкий нектар лиловой живучки ползучей. Самым любимым местом стала сиреневая роща. Ранней весной именно в ней зацветал неприметно –тонкий, нежно-желтый гусиный лук. Как мы его ждали! Каждый день забирались в самую гущу стволов и веток, и, роясь в прошлогодних листьях, отыскивали малюсенькие росточки. А потом благоуханно распускалась и сама сирень. Царство какое-то. Летом рощу окружал ярко-желтый лужок гусиных лапок со слезками росы в гофрированных розетках листьев. Двор обустраивали, и через несколько лет стараниями всех соседей – и больших, и маленьких — он превратился в цветущий сад. От старых посадок остались клены, орешник, кусты кизила. К ним подсадили яблони, вишни, в белых шапочках спиреи. Разбили клумбы. Красные маки, королевские лилии, фиолетовые туфельки, всех цветов гладиолусы и георгины. Лучший двор в городе! Мы с Галей тоже посадили веточку тополя с корешками, но, когда деревце подросло, его в общем зеленом строе разглядел один бдительный сосед и со словами: “Когда оно вырастет, то затмит белый свет!” выдернул и сломал тополёк. Это было несправедливо и обидно, но спорить со взрослыми тогда не разрешалось. Через много лет, в память об этом, совместно пережитом горе, теперь уже взрослая Светлана Вениаминовна снова посадила подаренную Галиной Ивановной веточку тополя с корешками. Но за городом.
О нашем, действительно, солнечном детстве, говорить можно много. Постараюсь выделить некоторые эпизоды, повлиявшие на мое развитие, воспитание, мировоззрение.
Семья Катаевых. Наши двери находились рядом. Это наши соседи, жившие через стену. Иван Степанович, Нина Ивановна, Галя и её младший брат Володя. В старом доме у меня подружек не было. А теперь появилась Галя. Моё детское впечатление от их квартиры – зимнее солнце в больших окнах. Мы играем в детский сад. Готовим игрушкам обед, кормим их, рядами укладываем спать. Класса до пятого играли в куклы. Варили им суп в печке, лепили микроскопические пельмешки. Уют, тепло царили в их доме, несмотря на очень скромную обстановку того времени. Вот Иван Степанович ласково обнимает Нину Ивановну, и я, шестилетняя, чувствую, как он её любит. Вот Нина Ивановна склоняется над Вовиной кроваткой. Она на минутку зашла в комнату с большого общесоседского праздника, проведать нас. В нашем доме было восемь соседей. Все молодые, близкие по возрасту и работе. Праздники устраивали веселые, с баяном, песнями, танцами прямо на большой лестничной площадке. Стол накрывали в какой-нибудь квартире, распахнув двери. Нас, детей, собирали, где потише. А вот Иван Степанович играет с нами в города. На кухне у Катаевых висела большая географическая карта мира. На ней мы и разыскивали названия городов с той буквы, на которую закончилось название предыдущего города. С тех пор изучение карт осталось для меня интереснейшим занятием. Где сама была, а где разворачивались книжные события. А еще у них было несколько томов Детской энциклопедии. Они тоже оставили след. До сих пор люблю порыться в умных книгах и архивах.
Хлеб. В начале 60-х годов в Халтурине было плохо с хлебом. Очередь занимали еще до того, как хлеб привезут. Продавали по одной буханке в руки. Рядом с нашим домом, практически во дворе, на пригорке, находился магазин № 8. Деревянный сруб, покатая крыша, крыльцо со ступенями, толстая дверь. Мы с Галей заняли очередь и убежали по своим, более важным делам, полагая, что хлеба не будет ещё долго, и мы успеем. А когда вернулись, то и очередь, и хлеб подходили к концу. Наши робкие объяснения –“Мы тут стояли” сочувствия не вызвали. Как идти домой? Дома — ни крошки. Нас не ругали. Ну, пробегали. Девчонки, по 8-9 лет. Вечером Иван Степанович откуда-то узнал, что в пятый магазин привезли хлеб. Полчаса до закрытия. Поздняя осень, грязь, единственный на всю улицу фонарь раскачивается на ветру. Нас не посылали, но и не удерживали. И мы побежали. Страх был. Но не темноты, а не успеть. Вот уже виден магазин — маленькая избушка… и дверь. Не заперта еще. А за ней – свет, тепло и запах свежеиспеченного хлеба. Очереди почти нет, несколько человек всего, и полные полки хлеба!!! Белого, пшеничного. Какое счастье. Успели. Обратно бежали, прижав к себе пышные буханки, не смея откусить хрустящую корочку. Хорошо, что нас тогда не ругали, а дали возможность самим осмыслить и исправить выбор собственных действий. И это не единственный эпизод. Выбор всегда трудный.
Школа. Одновременно две школы. Халтуринская средняя школа №1 и Халтуринская детская музыкальная школа. Из детского сада так парой и пошли в обе школы. Требования высокие. Наши родители и родители наших подруг занимали в городе видные должности, и нас строго учили не ронять ни их авторитет, ни своё лицо. Этому способствовали воспитатели в детском саду, все учителя обеих школ, все наши родители. Я не припомню ни одного случая, чтобы мои родители отзывались о других родителях, учителях неуважительно, осуждающе или насмешливо. Живя в одном доме, обращались друг к другу по имени — отчеству. Иван Степанович, Нина Ивановна. Вениамин Федорович, Татьяна Леонтьевна. Таким образом учили нас уважать и других, и себя. В 10 классе произошло следующее. У многих из нас к весне так закружились головы от весны и первых влюбленностей, что классный руководитель вынуждена была собрать наших родителей вместе с нами и поговорить о плачевной ситуации с учебой и поведением. Обычное дело. Но результат оказался совсем необычный. После выступления классного руководителя со множеством обвинений и эпитетов в наш адрес, встала мама одного юноши и потребовала, чтобы её сын вышел к доске и объяснил перед всем классом и родителями, как он докатился до шести двоек в четверти. Он не встал. Наступила гнетущая тишина. Нарастало напряжение. Затем начали выходить родители, сами являющиеся директорами и завучами в других учебных заведениях, в том числе мой отец. Смысл их слов сводился к тому, что, если с учебой всё так плохо, может, с классным руководством что-то не так? Нас, учеников, сразу отправили по домам, а родители остались на обсуждение. Мне дома отец не рассказывал, что там было. Говорил он только обо мне, о моих неуспехах. Но у меня осталась безмерная благодарность ему и другим родителям, что они не выставили своих детей на позор и осуждение. Этот случай очень пригодился в будущем. И по отношению к своим детям, и к своим ученикам в училище. Все разборки должны быть один-на-один, дома. А от чужой агрессии детей надо защищать.
Теперь снова о Гале. В школе она от нас всегда очень отличалась. И умом, и взрослостью, и даже внешне. У нас обычные девчачьи хвостики с бантиками, у Гали — роскошные косы. Это особое моё запечатление. Каждое утро я с портфелем стою у них в прихожей, подпирая дверной косяк и смотрю, как Галя перед старым шкафом с зеркалом расчесывает свои волосы. Луч солнца из окна падает ей прямо на спину, расцвечивая великолепно спадающие волны золотистыми, медными и цвета “жженой проволоки” искрами. Слово “красиво” даже не подходит. Завораживающе! Но вот две тугие косы заплетены, отправляемся в школу. Если во многих из нас внутренний стержень выращивался скорее на страхе – нельзя, что люди скажут? -то Иван Степанович и Нина Ивановна воспитывали Галю не как ребенка, а как равную себе. И школьные ситуации с ней разбирали, как с будущим педагогом. Рассматривая позиции обеих сторон – учеников и учителей. Объясняя, почему учитель поступил именно так и почему именно так повели себя ученики. Слова – психология — в широком обиходе тогда не было. Таким образом, Галя класса с пятого была авторитетом не только среди нас, но и наших родителей. Нас, конечно, очень тянуло на всевозможные приключения. Зимние горки на санках или просто кучей, пионербол на молодой майской травке у оврага, поездки на пароме и походы по льду за реку, диспуты и вечера. Мы были очень активные ребята, нам хорошо было вместе. Плохого в наших сборах ничего не было, но особо тревожные родители часто спрашивали: -“А Галя Катаева там будет?.. Ну, тогда иди.” Доверие к Гале полное. И был случай, который мог бы иметь для меня очень неприятные последствия. Если бы не Галя. В подростковом возрасте многие проходят через ситуации, когда надо делать выбор между скучным разумом и захватывающим приключением. В девятом классе родители одного мальчика уехали на Новый год, оставив нас одних в квартире с тазиком винегрета, огромным сладким пирогом и трехлитровой банкой вишневого компота. Мы и раньше у них собирались, но мама всегда присутствовала. А тут такая свобода! Мальчики в первый раз купили бутылку красного самого дешевого вина Рубин. Вылили его в компот. Елка в огоньках, редкая в то время музыка зарубежной эстрады, танцы и Рубин в компоте сделали свое дело. Стало весело, реальность куда-то отступила. Но пора было возвращаться домой. Это не близко, два километра. Выходить на улицу в мороз совсем не хотелось, а хотелось остаться и продолжать веселье. Но Галя, уже в пальто и валенках, стояла в дверях и упорно ждала меня. Говорила: -“Я без тебя не пойду.” И ведь вынудила меня покинуть такую чудесную компанию. Всю дорогу я ей недовольно что-то высказывала, она в полемику не вступала. На другой день на душе у меня было противно очень. Если б мы остались, ничего ужасного там бы не произошло, но самоуважение и репутация были бы нарушены. В то время в маленьких городках все у всех были на виду и осуждению подвергалось малейшее отступление от строгих норм морали. Тем более, это касалось известных семей. Так что Галя спасла тогда не только мое имя. Теперь, по прошествии стольких лет, понимаю, что далеко не все подруги поступили бы именно так.
Отношение ко мне Галиных родителей и в раннем детстве было уважительным, а с возрастом, с изменением статуса – тем более. Я после 3 курса Кировского политехнического института отдыхала дома, когда Нина Ивановна ко мне подошла, как раз на лужайке с пышной желтой лапчаткой, присела рядом и заговорила о Галином младшем брате Володе. Он закончил школу и должен был сделать выбор. Поступать в Ленинградский институт физкультуры имени Лесгафта или в Кировский политехнический. Вот Нина Ивановна и спрашивала меня, что я думаю по этому поводу. И я со знанием дела, уверенно ответила, что образование должно быть техническим. А спорт и так никуда не денется. Было бы желание. Сама удивилась своей уверенности. А ведь это только потому, что Нина Ивановна со мной разговаривала, как с равной. Наши родители, безусловно, участвовали в выборе профессии, но не давили и не принуждали, оставив такую ответственность нам самим. Имея за плечами музыкальную школу с хорошими успехами, могли бы и дальше пойти по этой стезе. Но тогда пришлось бы уйти из школы после 8 класса, а хотелось 10 классов, и образование в училище искусств было бы не высшим. Да и страстного желания все же не было. Галя закономерно стала педагогом, как и её родители. Я инженером. Получив разные профессии, наши отношения не распались, а поднялись на другой уровень. Работать мне пришлось тоже преподавателем в техническом училище. Ребята трудные, а у меня ни педагогического образования и ни малейшего опыта. С кем поговорить? Конечно, с Галей. Так и представляю нас у них на кухне, всё той же, с детства. Я сижу всё в том же углу и жалуюсь о своих проблемах. И не только по работе. А Галя, только что придя с работы и еще не сняв учительской строгой одежды, стоит передо мной и спокойным, уверенным голосом быстро распутывает мой слишком эмоциональный клубок. Становится всё просто и понятно.
И так до сих пор. Всё та же кухня, всё тот же угол с небольшим столом. А на нём Галины разносолы и своя наливочка. Тепло, уютно. Ремонты не имеют значения. Целых 65 лет я всё равно вижу утреннее солнце в больших окнах, географическую карту мира на стене, молодых Ивана Степановича с Ниной Ивановной и Галю, заплетающую свои каштановые косы. Они всё те же, просто к золотым искоркам добавились серебряные.
Авторское содержание доклада, стиль, орфография, пунктуация сохранены.